Часодей
Ха-ха, ну конечно, я не купил себе ещё одну книгу
Сейчас читаю книгу с Бретонскими сказками и легендами. Мрачновато :laugh: Не все, конечно, но первые истории прям совсем) При всем при этом, это действительно сказки, которые учат)

К чему это я. В сборнике есть чудеснейшая сказка «Женитьба Анку». Кто не знает, Анку — смерть. Анку вообще был фольклорным персонажем, но во времена привития людям католичества, чтобы обычный крестьянин шел в церковь, религия вобрала в себя всем знакомого и понятного Анку. Поэтому теперь в католичестве есть такой персонаж. И вот в сказке Анку уже выступает как религиозный персонаж.

Женитьба Анку
Жил на свете молодой человек, звали его Пьер, и была у него сестра.
Родители их умерли, и девушка вышла замуж. О ее свадьбе много говорили в округе, потому что муж ее жил не как все люди, был нелюдимый и ни с кем не знался.
Пьер остался жить с сестрой и зятем, помогал им в работе. Жили они неплохо, хоть и был Пьер парень без царя в голове, чихал и на Бога, и на Дьявола. Бедняков он не жаловал, а если и помогал чем-нибудь, то просовывал подаяние под дверь, да и подаяние его было скупое — только заплесневелый хлеб.
Сестра была набожнее брата и с ужасом думала о том, ка­ кую неправедную жизнь он ведет.
— Господи Иисусе! — говорила она. — Никак не могу по­нять тебя... Смотри, как бы не случилось с тобой чего плохого!
Однажды Пьер не выдержал:
— Надоела ты мне, только и делаешь, что пилишь меня без конца! Отцепись от меня, не дразни гусей! Ты бы лучше к своему мужику приставала, а меня в покое оставила. Он, между про­чим, неизвестно где целый день болтается.
—А это, — рассердилась сестра, — не твое дело!
—Да ну? Еще какое мое! Это значит, он будет где-то шлять­ся, а я за него работать? Скажите пожалуйста! Я тебе не слуга, а твой благоверный мне не хозяин, и если уж на то пошло, пусть только попробует еще раз куда-нибудь умотать — я за ним пойду. Ведь говорят же: куда хозяин — туда и слуга, что, неправда?
— Ну уж это твое дело, только смотри, как бы не случилось с тобой чего!
— Вот еще! Стану я бояться твоего оболтуса!
На следующий день рано утром Пьер уже был на ногах — он твердо решил пойти вслед за зятем, куда бы тот ни направился.
Сестра, как и накануне, посоветовала поберечься. Но Пьер рассердился и прикрикнул:
— Конечно, если я дома буду пахать как лошадь ломовая, на­шему барину приятнее будет прогуливаться. Дудки! Он пойдет гулять, и я пойду.
И Пьер, увидев, как его зять берет в дорогу посох и хлеб, завязанный в платочек, тоже отправился вслед за ним с топором в руке, как будто шел работать.
Чем дальше он шел, тем больше ему хотелось увидеть, куда же каждый день уходит его зять и как там проводит время. Ведь он никогда не рассказывал об этом, а Пьер его немножечко побаивался, что бы он ни говорил сестре, и расспрашивать не решался. В то утро, как и всегда, странный человек не обратил внимания ни на Пьера, ни на собственную жену, ни слова им не сказал, А Пьер шагал все дальше и дальше, и, когда ему пришли на ум слова сестры «как бы не случилось с тобой чего», ему стало не так уж и хорошо.
А погода была славная, прохладная, солнце только-только поднималось. Чтобы развеять страх, Пьер глазел по сторонам и думал о том, что ему еще надо было покидать навоз, накосить травы, натаскать воды на луг...
А впереди него медленно шагал зять, с посохом и хлебом в руках, повесив голову. Пьер сказал про себя, глядя на него:
— И о чем это он все время думает? Уж конечно не о навозе и не о скотине. И где только моя сестрица откопала себе этого буку? Э, да не все ли равно! Сегодня я все о нем узнаю, или я ничего не стою!
А время шло. Пьер уже порядком напрыгался через заборы, придорожные насыпи, ему уже надоели нехоженые тропинки, а странный человек все шел и шел вперед. Пьер заскучал. «И куда это он хочет меня привести?» — подумал он. Но приходилось идти дальше, даже передохнуть было некогда.
Скоро они вышли на плохую дорогу. Пьер побоялся идти лесом, где он мог зашуметь и выдать себя, и пошел по дороге дальше, а зять зашагал прямо через поле. Вскоре они столкнулись нос к носу на той стороне поля.
Пьер похолодел от страха, как мертвец.
— Зачем ты пошел за мной? — спросил его зять.
Это был первый раз, когда он заговорил с Пьером. Глаза
странного человека были полумертвые, лицо — бесцветное, и Пьеру показалось, что его зять — точь-в-точь сам Анку, о кото­ром он часто слышал в детстве. Сперва он подумал убежать, но зять замахнулся на него своим посохом:
—Отвечай! — произнес он голосом мертвеца.
—Да, черт возьми, я шел за тобой, чтобы помочь тебе в тво­ей работе.
—Ты врешь. Да и потом, моя работа тебе не по силам.
— Почему? — спросил Пьер. — Я ж тебе в любой работе помогу: дрова рубить, вязанки вязать или картошку копать.
— Иди домой, земляной червяк, или берегись!
Тут Пьер еще больше перепугался. Никогда еще ему не при­ходилось видеть таких людей. Не говоря ни слова, он помчал­ся домой, шлепая по лужам так, что брызги взлетали выше его головы.
И только добравшись до дома, снова почувствовал, что силы вернулись к нему, и пошел в поле работать, будто с утра там был.
—Хорош гусь этот мой зять! — говорил он сам себе. — И как это только у него вышло сестру мою приворожить, чтобы она такого бирюка полюбить смогла? Ну и ладно! Сегодня мне ничего разузнать не удалось, а завтра мы еще посмотрит
Вечером Пьер и его зять вернулись домой почти в одно и то же время. Пьер косо посмотрел на зятя, но тот и бровью не по­ вел. Свой посох он оставил внизу, устроился у огня, положив го­ лову на руки, и, ни слова не говоря,стал дожидаться, пока жена подаст ему ужин.
—Ладно, ладно, молчун, я тебя заставлю поговорить, — про­ ворчал Пьер.
***
На следующее утро еще до восхода Пьер вскочил с постели, взял большой ломоть хлеба, дубовый посох, твердый как камень, и пошел на дорогу поджидать зятя. А сестре сказал еще с вечера, что рано утром на работу пойдет.
Ждать ему пришлось недолго: вскоре послышался шум ша­гов на тропинке, и Пьер увидел, как мимо насыпи, где он прятался, прошел его зять — на вид то ли полусонный, то ли полу­ мертвый, так что Пьер, хоть и был у него в руках посох, невольно струхнул. Но все-таки решил пойти за зятем
Пьер узнавал дорогу, по которой шел вчера, и клялся, что уж сегодня-то его не удастся объегорить. И все-таки с ним случился промах: когда он перемахивал через придорожную насыпь, посох запутался между ног, и Пьер со всего размаху рухнул в канаву, полную воды. Попался! Зять услышал шум и оглянулся, но даже и бровью не повел, а Пьер, выбравшись из канавы, как ни в чем ни бывало снова пошел следом за ним.
Вскоре они добрались до какой-то равнины, посредине ко­торой стоял маленький домик, крытый соломой. Зять Пьера за­ шел туда, Пьер не решился входить вслед за ним и оглядывался по сторонам, пока зять не вышел из домика и не сказал:
— Посмотри, что там, на той стороне равнины!
Пьер посмотрел туда, но ничего не увидел. Он стал вгляды­ваться пристальнее и уже хотел было заговорить с зятем, когда заметил, что того уже и след простыл.
Пьер удивился так, что выронил из рук свой посох.
— Может, он снова зашел в дом?
Но в домике никого не было.
Ну что тут еще скажешь? Пьер вернулся домой, и о чем
только он не успел по дороге передумать! Как и в прошлый раз, он пошел в поле работать и до самого вечера повторял себе:
— Ничего! Все равно мне надо разузнать, кто он такой!
На следующее утро Пьер снова схватил посох и пошел ждать зятя на тропинке. На этот раз он решил во что бы то ни стало выведать все о своем зяте, так он был озадачен тем, что успел увидеть и услышать.
И вот, с посохом в руках, Пьер прошел весь путь вслед за зятем, до самого того домика с соломенной крышей. Тут зять снова захотел одурачить Пьера, но на этот раз провести его не удалось. Тогда зять пожал плечами.
— Если ты хочешь пойти со мной, — сказал он, — иди. Толь­ ко сначала прочитай «Отче наш» и помолись об отпущении гре­хов, если хочешь, чтобы они тебе простились.
Пьер не испугался таких слов и подумал: «Наверное, он меня побаивается», а вслух сказал:
— За кого ты меня принимаешь, скажи на милость? Я не маленький, меня волками и домовыми не напугаешь. С моей дубинкой я могу за тобой идти куда захочу.
— Что ж, тогда читай «Отче наш».
— Пойдем, пойдем. И что это тебе в голову взбрело? Я уже читал «Отче наш» сегодня утром. Пойдем, тебе говорят, а то я первым в дом войду.
Так уж загордился Пьер, когда видел, что зять его боится!
А зять сказал ему:
—Тогда оставь башмаки в этой хижине, нам придется дальше идти босиком.
Оба сбросили башмаки и вошли в дом. У Пьера волосы вста­ли дыбом. Теперь он увидел зятя в его настоящем обличье — так глаза и выпучил: перед ним стоял«, кто бы вы думали? Анку, собственной персоной, с косой в руке, со скрежещущими зубами и пустыми глазницами.
— Иди! — сказал Анку, усмехнувшись, — иди, помоги мне, у меня сегодня нелегкий денек будет!
***
Пьер, босой, уже собрался было бежать, но ноги его словно прилипли к земле, и когда он вышел из домика, то ничего не видел вокруг, кроме кромешной темноты. Пришлось ему идти следом за Анку. А тот уже пошел вперед. Его кости так и хрусте­ ли в суставах при каждом шаге. А у Пьера от страха зубы выби­вали дробь. Он ни слова не мог вымолвить, и порой ему казалось, что все это ему только снится. Если бы!
Солнце тем временем поднималось все выше, день разго­рался: пришлось Пьеру поневоле признать, что он не спит в своей постели.
Вскоре они пришли на длинный и широкий луг, где пас­ лось стадо коров. Трава на лугу была зеленая и такая высокая, что доставала коровам до самого брюха. Но коровы — странное дело — были такие худые, что Пьер так и застыл на месте, глядя на них, хотя ему и самому было о чем тревожиться.
— Это, — сказал Анку, — случается со многими людьми, которым Бог дал много талантов — они свои таланты в землю зарывают.
Пошли они дальше, и по пути Анку перерезал горло каждому животному, которое попадалось ему на дороге. Пьер брел за ним, не говоря ни слова
За его спиной земля, казалось, исчезала: он не видел ничего из того, что только что миновал, и с грустью раздумывал: «Инте­ресно, суждено мне сегодня домой вернуться?»
Кровь застывала у него в жилах, ведь его внутренний голос говорил:
—Анку не отпускает ни одного из тех, кто ему попадается, и точно так же, как исчезает за каждым твоим шагом земля, ис­чезает и прошлое.
Но другая мысль утешила его:
— Но ведь он-то каждый вечер домой возвращается, так, может, и я вместе с ним вернусь.
От этой мысли Пьер настолько обрадовался, что чуть было не запрыгал за спиной Анку.
Тем временем они подошли к огромному лугу, где тоже паслось большое стадо коров. Но глядя на них, Пьер снова уди­ вился: трава на лугу была жиденькая, а коровы толстые, так что шкуры у них лоснились.
— Ну и страна — сплошное удивление! — воскликнул Пьер. — На хороших лугах худые коровы, а на плохих — жир­ные. — И спросил у Анку, что бы это все значило.
— Эти коровы, — отвечал Анку, — похожи на людей, которых на земле немного, — на тех, кто живет в бедности, но многими делами заслужил милость Господа, и оттого будут они богаты на небесах.
И снова начал перерезать горла коровам, которые попадались ему на пути.
— Брр! — поежился Пьер. — Что-то ты не на шутку разошелся, братец!
— Погоди немного, — ответил Анку, — ты сейчас у людей еще и не такое увидишь!
— Да! — пробормотал Пьер, — там мы просто так не про­скочим!
Вскоре они подошли к большой реке, а за рекой пылало целое море огней. Куда ни глянь — Пьер везде видел только пламя, которое горело ровно: было полное безветрие. Ему захотелось подойти поближе и посмотреть, что это такое. Анку нашел мост через реку, но такой узенький, что Пьер его поначалу даже и не заметил
— Иди! — сказал Анку.
—А если я упаду?
— Не упадешь. Уцепись как следует за полу моего кафтана.
***
—А если я упаду!
Пьер закрыл глаза, так страшно было смотреть на темную глубокую реку, которая была под ним, и перешел на другую сто­рону.
Там он осмотрелся, с трудом переводя дыхание.
— Вот уж натерпелся! А что это такое вокруг?
Анку улыбнулся и взял его за локоть своей ледяной рукой: — Свечи, которые горят вокруг Нас, насколько хватает глаз, — это жизни всех людей, которые живут на земле. Некото­рые из них — длинные, а некоторые — короткие. А когда я их стану задувать, люди на земле станут умирать.
Пьер в тревоге раздумывал: «Пока не задует мою свечу».
Анку принялся ходить по морю огней.
— Фу! И одна из свечей погасла.
— Ну все, не быть мне живу! — сказал себе Пьер, поеживаясь от страха. — Вот ведь и вправду можно сказать — угас человек! А Анку все дул и дул на свечи, и свечи без единого звука гасли, словно звезды на утреннем небе.
Иногда Анку дул на одну свечу, а гасли еще одна или две по соседству. И Пьер, хоть он и был до смерти перепуган, решился спросить, что это все означало.
— Подожди немножко! — ответил Анку и задул одну яркую и красивую свечу, у которой высоко поднимался веселый язычок пламени. Угасая, пламя жалобно всхлипнуло. Над свечой взвился дымок, и она растаяла — только кучка золы упала на землю.
— Это была счастливая девушка, — разъяснил Анку,— жила она себе на свете, а теперь умерла. А вон туда посмотри: ее отец, мать и брат один за другим умирают. А почему? Да потому, что пламя жизни каждого из них было связано ниточками любви с ее пламенем
— О Господи! — воскликнул Пьер. — Какой же ты жестокий!
Анку обернулся.
— Смерть, — сказал он, — не может быть ни доброй, ни жестокой. Смерть — это только орудие в руках Бога.
Как хотелось Пьеру убраться восвояси, но что он мог сде­лать? Надо было идти вслед за зятем, ступая по золе от свечей, которые гасли сотнями, бесшумно, без малейшего вздоха. Пьер думал о том, как плачут, как причитают на земле каждый раз, когда Анку задувает пламя свечи: иногда даже ему до ужаса хо­телось наброситься на зятя с кулаками.
Сколько времени они блуждали среди свечей? Пьер не знал, который был час, не чувствовал времени. Ничего вокруг него не двигалось, ничего не изменялось; нигде, кроме свечей, не было жизни; не было ни неба, ни звезд, и не день был, и не ночь; не дул ветер, было не холодно, не жарко, не прохладно. Везде стояла странная тишина, которую нарушала только смерть, задуваю­щая свечи.
— Пойдем, — сказал, наконец, Анку, — на сегодня моя ра­бота окончена!
Они уже вышли к другому берегу моря огней.
***
Проходя мимо маленькой, коротенькой свечки, Пьер вдруг почувствовал такой страх, что его руки и ноги задрожали.
Анку обернулся:
— Это, — сказал он, — твоя жизнь! Меньше чем через час ты умрешь. Идем! Мне нужно отчитаться за этот день, а тебе — за твою жизнь.
Пьер чуть было не потерял сознание. Идти он уже не мог. Тогда Анку подхватил его, словно неживого, и поспешил к какому-то дому, покрашенному в черный цвет, окна которого ясно светились в темноте.
Когда подошли к дому, ангел с огненным крестом над голо­вой и с пером в руке открыл окошечко в двери.
—Я отправил на суд Божий пятнадцать тысяч шестьдесят душ, — сказал Анку.
—Хорошо, — ответил ему ангел, — вот плата за твою рабо­ту, — и протянул фляжку с водой.
Анку выпил воду, и всю его усталость как рукой сняло, к нему пришла новая сила.
—А это кто такой? — спросил ангел, заметив Пьера, кото­рый все еще не пришел в себя и готов уже был лечь в могилу.
— Этот должен умереть сегодня, он пришел испросить про­щения за свои грехи и получить свою долю счастья.
— Он сделал слишком много плохого! — ответил ангел.
Анку брызнул капельку воды в рот Пьеру, и тот поднял голо­ву и открыл глаза, но силы все равно покидали его.
Однако просить прощения он и не подумал, хотя и был по­трясен и напуган.
—Он слишком много зла причинил бедным и слишком час­ то смеялся над законами Бога. Анку, бери его жизнь.
И тогда смерть дунула ему в глаза, и они навсегда погасли. Дверь закрылась, ангел ушел прочь, Анку же, как молния, унесся с телом покоиного.
А на следующее утро Пьера нашли мертвым в собственной постели.
Его сестра и зять пошли его хоронить, и оба горько пла­кали.
Слышал я, как люди говорили,что Анку был первым сыном Адама и Евы. Бог его повелел ему в наказание за грех отца уби­вать до самого конца света всех людей, своих братьев, которые родятся на этой земле. А перед тем как нанести удар, он дает людям добрые советы, ведь ему очень хочется, чтобы все мы по­ пали в Рай.
Не будем же такими, как Пьер. Нам нужно как следует слу­шать советы нашего брата, Смерти.
Да будет так!

@темы: тексты, страшно, легенды, зарубежное, всё начинается и заканчивается сказками